Проект в TWITTER и Яндексе

Виджет Фонда Рокоссовец

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Иванов Н.В. «Исповедь неудавшегося пехотинца». 
Часть 4.

Рассказ под названием "Исповедь неудавшегося пехотинца" - это своего рода уникальная биографическая работа, с теплотой и гордостью характеризующая отношение выпускников-дальневосточников к своему учебному заведению, которое дало дорогу в жизнь. 
У всех она складывается по разному, вот и в этих мемуарах читатель увидит, как иногда бывает... 
P.S. Орфография и стиль автора сохранены. 


Часть 4.

За все время учебы в училище у нас не было никаких недоразумений с местными жителями, и мы спокойно ходили и вечерами, и ночью по городу, встречали молодых ребят, все они были дружелюбны и конфликтов не возникало, армию тогда очень уважали. 
Лишь однажды была небольшая стычка с курсантами речного училища – «речниками», в последствии «раками», но т.к. в конфликте были виноваты они, все закончилось без продолжения конфликта.
А нас курсантов и училище в целом больше всех нас, мягко говоря, не любили два человека, помощник военного коменданта гарнизона капитан Гарный и наш командир роты обеспечения училища капитан, фамилию которого я не помню. Капитан Гарный в субботу и воскресенье носился на машине по городу выискивая нарушителей среди курсантов в увольнении или несущих службу патрулями. Нередко наряд патрулей возвращался в училище в сокращенном составе, оставив кого ни будь на гауптвахте. Инструктируя патрули, капитан ставил задачу сколько нарушителей они должны задержать и доставить в комендатуру. Если задержанных не было, служба патруля оценивалась неудовлетворительно. 
Но наиболее «отличился» капитан Гарный при задержании командира 2-й роты нашего училища. 

Дело было в том, что до 1957-го года было запрещено офицерам посещать рестораны и комендатура ревностно контролировала выполнение этот запрета. Наш ротный майор встретил своего фронтового друга и решили они отметить эту встречу в ресторане. Зная о запрете, майор переоделся в гражданскую одежду, а его друг был вообще уже гражданским. Не учли они только того, что капитан Гарный знал в лицо майора, и увидев его в ресторане, решил задержать и доставить в комендатуру. Майор представился гражданским человеком, но Гарный вызвал наряд милиции и все-таки задержал его, а на улице ротный толкнул милиционера в сугроб и был таков. Шум поднялся в комендатуре большой и дошло до командующего Дальневосточным военным округом. В результате приказом командующего округом майор был уволен из армии без пенсии. Но большой «знаменитостью» в городе и гарнизоне капитан Гарный стал после того, как посадил на гауптвахту своего родного брата, служившего сверхсрочником на Сахалине и приехавшего в гости к самому капитану. Вечером братья за столом о чем-то заспорили, и когда у капитана кончились доводы, он вызвал патруль и отправил родственника под арест на 5 суток. 
Говорят, что, освободившись, старшина сказал, что у него нет больше брата.

Но всё-таки нашелся человек, который выставил посмешищем капитана Гарного, им стал первокурсник нашего училища. Этот «желторотик» где-то слегка выпил, а лето было жарким и его развезло. Он не нашел ничего лучшего, как заявиться в Дом офицеров, усесться в кресло и уснуть. Тут его и нашел капитан Гарный, взял его под руку и лично повел к машине. 
Машина в комендатуре была ГАЗ-69 - грузопассажирский вариант, посадка в него предусмотрена через переднюю дверь пассажира. Капитан открыл дверцу и показал курсанту рукой на вход, в который он безропотно и влез, но водителя на месте не было и его дверь была открыта настежь, через которую, не задерживаясь в машине, курсант вылез и, перейдя дорогу, поплелся по направлению к училищу. 
В это время капитан, дождавшись водителя, поехал в комендатуру и только в пути обнаружил отсутствие задержанного. 
Развернувшись, они помчались назад и увидели курсанта. А курсант, у которого плохо подчинялись ноги, но голова еще работала, увидев машину, развернулся и, видимо немного протрезвев, рысью побежал обратно. Гарный, снова развернув машину помчался за курсантом. 
"Желторотик", увидев это, перепрыгнул забор, чтобы бежать обратно в училище, но, когда машина снова развернувшись помчалась ему на перехват, он перепрыгнул забор обратно, перебежал улицу и по другой стороне улицы пробежал до перекрестка, за которым уже был родной забор училища. Здесь все решала скорость, курсанту бежать по диагонали дальше, чем капитану по прямой. Курсант выиграл этот спринт и запрыгнул на забор раньше, но капитан схватил его за ногу и пытался стащить обратно на землю. Тогда курсант уперся другой ногой в капитана и выдернув ногу из сапога упал уже на территорию училища и дал деру. 
Все это наблюдали и наши курсанты, и просто зеваки. На другой день все училище было построено на плацу, и капитан Гарный с сапогом в руке осмотрел всех курсантов в лицо, но так и не нашел вчерашнего беглеца. Когда он спросил заместителя начальника училища, что делать с хромовым сапогом, тот ему сказал:
- Возьми на память... 

Потом мы узнали, что этот курсант в эту же ночь был уже в наряде за 25 км от города. Я потом его видел, застенчивый мальчишка, который страшно смущался своей популярности в училище и, наверное, зарекся употреблять спиртные напитки.      

Вторым недоброжелателем у курсантов как я выше упоминал, был командир роты обеспечения училища. До этого он был командиром взвода курсантов, но все курсанты взвода написали рапорта на отчисление из училища из-за реальных издевательств со стороны командира взвода. Командование училища, чтобы замять скандал перевели его в роту обеспечения, а он затаил злобу на всех курсантов вообще и мстил им при любом случае. 
Когда он заступал дежурным по училищу, мы, увольняемые в город, знали, что из увольнения надо возвращаться на 15 минут раньше, он записывал в опоздавшие всех, кто хоть на одну минуту позже 23ч. докладывал ему о прибытии из увольнения. Любимым занятием была у него проверка наличия курсантов в казарме ночью, подсвечивая фонарем в лицо спящим. Я до сих пор поражаюсь такой злопамятности человека. Мало того, он довел до самоубийства водителя машины начальника училища, хорошего парнишку, который отвез начальника училища к поезду и на обратном пути посадил знакомую девушку и прокатил ее по городу. На свою беду нарушил по мелочи правила движения и был задержан милицией. Командир роты раздул из этого грандиозный скандал, запугал парня, грозя ему трибуналом и так далее… и тому подобное. Но я, да и многие другие, склонны думать о том, что солдатик обожал генерала и не смог перенести вину перед ним. В общем, зарядил он карабин и выстрелил себе под подбородок. Оружие тогда и у нас, в курсантских ротах, и в других подразделениях, хранилось в открытых пирамидах и незапертых оружейных комнатах.


В увольнение мы первый раз сходили уже после встречи нового 1956 года. 
Готовились к этому как к большому празднику, идеально отглаженные бриджи защитного цвета, начищенные яловые сапоги, которые все равно не хотели блестеть, ровная полоска подворотничка, надраенные до блеска пуговицы кителя и шинели все чем мы могли «блеснуть» в городе. Это позже у нас в форму внесли изменения, бриджи стали тёмно-синего цвета, вместо яловых хромовые сапоги, которые при чистке не просто блестели, а сияли. Чем запомнилось первое увольнение, ощущением свободы. В училище курсант и шагу не может сделать без команды, а в увольнении иди куда хочешь, только честь старшим по званию и патрулям не забудь отдавать. А у меня еще и двойной праздник, встреча с двоюродным братом, с которым мы выросли в одном поселке и который служил в танковом полку Благовещенска. Мы не виделись почти три года и оба были рады встрече. На память решили сфотографироваться и эта фотография у меня в альбоме как напоминание о встрече и первом увольнении.

Увольнение было тем пряником для курсанта, которым можно было стимулировать интерес к отличной учебе, этот стимул умело использовал генерал Бондаренко, приказом по училищу установил следующий порядок увольнения:
-в субботу увольнение до 01.00 ч.
-в воскресенье до 24.00 ч. 
Курсанты, имеющие по всем предметам оценки «отлично» увольняются в субботу и воскресенье, имеющие оценки «отлично и хорошо» в субботу или в воскресенье, остальные в порядке очередности. Честно скажу, что на меня стимул очень повлиял. Отличником я стал из желания чаще ходить в увольнение. Это потом сказалось и на количестве выпускников, окончивших училище по первому разряду в 1958 г. их было около 20 человек, а в предыдущие годы не больше 3-4. 

Жаль, что в современной истории училища не нашлось места для выпускников училища до преобразования его в высшее училище. Не надо забывать, что фундамент высшего училища был заложен раньше и традиции училища не родились с образованием ДВОКУ, а были продолжены от Владивостокского пехотного училища и Благовещенского военного училища. 
Зато не могу обижаться на отсутствие внимания со стороны выпускников всех лет на встречах в Москве, где мы бываем с моим однокурсником по училищу полковником в отставке, бывшим начальником штаба Тульской дивизии ВДВ Деминым Геннадием Александровичем. К сожалению, из выпуска 1958 года мы только вдвоем представляем нашу 4-ю роту на этих встречах, хотя знаем, что в Благовещенске живет наш выпускник полковник в отставке Николай Шевченко, долгое время служивший в ДВОКУ, в Чите - майор в отставке Болдырев Арнольд, в Иркутске Антонов. 
Прошу извинить, что отвлекся на 60 лет вперед, но теперь возвращаюсь снова в 1956 год. 

Продолжение следует...
Просмотров: 28 | Добавил: dvocu | Дата: 29.03.2018 | Комментарии (0)

Иванов Н.В. «Исповедь неудавшегося пехотинца». 
Часть 3. 

Рассказ под названием "Исповедь неудавшегося пехотинца" - это своего рода уникальная биографическая работа, с теплотой и гордостью характеризующая отношение выпускников-дальневосточников к своему учебному заведению, которое дало дорогу в жизнь. 
У всех она складывается по разному, вот и в этих мемуарах читатель увидит, как иногда бывает... 
P.S. Орфография и стиль автора сохранены. 


Часть 3. 

В конце 1955 г. Начальником училища вместо генерала Шиошвили был назначен гвардии генерал-майор Бондаренко. 
Если Шиошвили был красавцем высокого роста с густой волнистой шевелюрой абсолютно седых волос, то Бондаренко нам «не показался». 
Ниже среднего роста, с чисто крестьянской внешностью, маленькими глазками из-под низких бровей, носом «бульбочкой», он окончательно пал в наших глазах, когда, подавая команду училищу и пустил «петуха» сорванным голосом. Что мы, сопляки, понимали в людях тогда, и сейчас стыдно за те мысли, но что было, то было. 
Прослужив 30 лет я, повидав и жизнь, и службу и уйму армейских начальников, могу сказать, что рядом с ним в один ряд можно поставить немного достойных людей, да и то, пожалуй, в шеренге, после него. 
На следующий день нас всех собрали в клубе, где новый начальник училища изложил своё видение учебного процесса, внутреннего порядка. В заключение генерал сказал буквально следующее: 
-«Я патриот десантных войск и вас всех сделаю десантниками!». 

Это не вызвало у нас никакого воодушевления, в то время десантные войска не только не были элитой вооруженных сил, но и вообще котировались невысоко, где-то чуть выше стройбатов. 
Но новый начальник училища слов на ветер не бросал, буквально на следующий день утром появился на физзарядке. Не вмешивался, не делал замечаний, только помечал в блокноте. Мы удивились, командира роты, майора, видели только раз в день утром на разводе и всё, а тут сам генерал с утра. 
С этого дня все переменилось, начался новый этап жизни училища в целом и нас курсантов в частности. На физическую подготовку стали обращать особое внимание, в каждой казарме оборудовали спортзал-перекладина, брусья, конь, штанга и гири. Кроссы на 3 км стали проводить через день, штурмовая полоса-через день, перед обедом-прыжок через коня, на утренней физзарядке стало обязательным присутствие офицерского состава подразделений. 

В летних лагерях был построен десантный городок. На высоте 6-8 метров надо было пройти по бревну, с непривычки было страшно, хотя параллельно бревну был натянут трос, но все равно-бревно то круглое, да и вниз смотреть страшно. А внизу стоит генерал под бревном и говорит: 

- «Не бойся, я тебя поймаю!» 

И страх проходил, потом, привыкнув, пробегали по бревну нормально. 
Приказом по училищу все курсанты должны были проходить стажировку в ВДВ, после второго курса командирами отделений, на третьем командирами взводы. Первые же курсанты, побывавшие на стажировке в дивизии ВДВ, привезли такой рассказ о нашем начальнике училища. Не берусь утверждать, что все было точно до деталей, но расскажу, как слышал. 

Наш генерал и там был такой же дотошный, все смотрел и проверял лично сам, в том числе и прыжки с самолета. Дело было зимой, снегу было как всегда в Амурской области много. Обычно плановые прыжки стараются проводить утром, когда ветра нет, в самолет садились еще темно было, генерал сел вместе со всеми. Надо сказать, что в то время десантники на куртках погон не носили, поэтому разобрать из незнакомых кто есть, кто трудно. Генерал скромно сидел в уголке, смотрел и слушал. Все шло как обычно, в районе высадки все попрыгали и последним прыгнул генерал. Уже рассвело и поднялся ветер, и у солдата, который прыгнул предпоследним оторвался чехол и у генерала тоже. Один чехол унесло ветром далеко в кусты, а другой упал между солдатом и генералом, и к нему, погасив после приземления купола парашютов, они подбежали с двух сторон. Стали спорить чей чехол. Генерал говорит - ты то по моложе, сходи за тем чехлом, а солдат ему в ответ -тебе делать нечего, вот и сходи. Солдат был уверен, что разговаривает с сверхсрочником, каким-нибудь завскладом, который решил немного заработать, за каждый прыжок ведь деньги платили. 
Наконец генерал не выдержал: 
- «Я тебе приказываю!» 
Солдат: «Кто ты такой чтобы мне приказывать?» 
- «Я генерал» 
Солдат: «Ты - генерал?! Таких генералов до …» 
Вырвал из рук чехол и был таков. Пришлось генералу по грудь в снегу лезть за чехлом в кусты, затем собирать парашют и идти к месту сбора. А там в кругу сослуживцев солдат показывает на генерала и говорит: 
- «Вот этот сверхсрочник орал что он генерал!» 
Офицеры, увидев генерала, обомлели, а он бросил парашют и чехол, и ушел. Ну, солдату пообещали и гауптвахту, и штрафбат, и все остальное. На другой день был приказ по дивизии - нашить погоны на куртки. 

Месяца через два этот солдат был посыльным в штабе и в коридоре встретился с генералом, вытянулся, выполнил воинское приветствие. 
Генерал прошел, потом остановился и сказал: 
- «А старших все-таки надо уважать.» 
И ВСЕ!! 

Что в этой истории правда, что домысел не берусь утверждать, но что генерал не стал искать этого солдата и наказывать это верно на 100 %, такой он был человек. 
С приходом генерала Бондаренко были установлены новые правила увольнения в город в зависимости от показателей в учёбе (отличники могли увольняться в субботу и воскресенье). Срочно стали благоустраиваться казармы, и мы наконец-то перестали мерзнуть, хотя печное отопление еще оставалось, и мы сами были истопниками, таская на второй этаж тяжелые носилки с углём. Cтали проводиться учения в составе училища. 

Запомнилось первое учение зимой. Передвигались мы на лыжах, ночевали в обычных палатках, грелись у костров. Как-то к костру подсел наш генерал и рассказал, как принимал участие в знаменитом штурме Волочаевcкой сопки под Хабаровском и как тогда было еще холоднее чем сейчас. Большинство курсантов были родом из Забайкалья и Дальнего Востока и потому отлично знали про штурм Волочаевcкой сопки, который и определил окончательный разгром белогвардейской армии. Мы совсем по-другому стали воспринимать начальника училища, ведь рядом с нами сидел человек из далекого героического прошлого и это было похоже на чудо, далекое стало близким, его можно рассмотреть и спросить, что и произошло, естественно вопросы посыпались один за другим. На все вопросы генерал ответил обстоятельно, но сразу сказал, что ничего героического он тогда не совершил, был рядовым шестнадцатилетним партизаном. После его рассказа мороз нам уже показался не таким сильным, зато генерал вырос в наших глазах. 

Генерал Бондаренко обладал даром располагать к себе и быстро завоевывать доверие всех слушателей. На том учении мы прошли на лыжах около100 км, штурмуя по пути сопки и в конце учения на полигоне провели боевые стрельбы в составе подразделений. 
После этого учения у нас появилась уверенность, что мы можем выполнить задачи и посложнее. Летом мы уже проводили совместное учение с курсантами Хабаровского артиллерийского училища, летний лагерь которого был рядом с нашим. Мы проводили постоянно соревнования между училищами по всем видам спорта и даже по стрельбе из противотанковых орудий на прямой наводке, где показали лучшие результаты чем артиллеристы. Отношения у нас были самые дружеские, в выходные ходили в гости друг к другу. У меня в этом училище был мой земляк, Гена Подшивалов, с которым я учился в одном классе школы и знал его с детства, поэтому я бывал там и в будни. 

Когда мы приехали весной в лагеря, столкнулись с настоящими кровопийцами-комарами. Первая ночь была просто кошмаром, комары нас съедали живьем. В общем мы не сомкнули глаз всю ночь. Что только мы не делали и укрывались с головой одеялами, и прятали голову под подушки, даже одевали противогазы, ничего не помогало, а старшекурсники как ни в чем ни бывало сладко спали в таких же палатках как у нас, и их комары не трогали. Когда мы присмотрелись увидели, что и снаружи на их палатках комаров тоже тучи, как и на наших, но внутрь они почему-то не лезли к ним. Наутро старшекурсники раскрыли секрет защиты от комаров, на лопату в палатке клали смятую газету, а сверху-свежей травы и поджигали. После этого закрывали палатку и шли на вечернюю проверку. К отбою в палатке не было ни одного комара, зато снаружи на палатке сидели и недовольно гудели тысячи голодных кровососов. Век живи - век учись. 


Поначалу в лагерях не давали уснуть ночные стрельбы, автоматы и пулеметы заливались на нашем стрельбище, а на полигоне рядом ухали артиллерийские залпы хабаровчан. Потом привыкли настолько, что тишина была уже непривычной. 
Досаждала уборка территории, только подметем прошлогоднюю листву, как все дорожки снова усыпаны. Дело в том, что в Амурской области растет в основном дубняк, который сбрасывает листву весной, а не осенью, как все деревья. Очень непривычно было слышать зимой шум листвы при ветре. 

В лагерях основной упор был на огневую подготовку, стреляли много не только днем и из разного оружия, но и ночью с прицелами ночного видения и без. Если с прицелом ночного видения все было ясно и стрельба не представляла трудностей, то стрельба из автомата или карабина ночью была намного сложнее и не всем сразу давалась. Предложения и попытки нами как-то подсветить мушку и прицельную планку, офицерами-фронтовиками сразу были отвергнуты по двум веским причинам, во-первых, все подсветки с помощью лампочек от фонариков демаскировали стрелка так, что его обнаруживали еще до открытия огня, во-вторых, в боевых условиях некогда заниматься поиском батареек и лампочек, их оборудованием, бой скоротечен и день быстро переходит в ночь. Вот здесь показал класс подполковник Климок, мастер спорта по стрельбе. Он научил нас методу стрельбы ночью. Вначале определяешь место цели по стволу сбоку и затем уточняешь через прицел. После постоянных и длительных тренировок начинаешь нормально видеть прицел и поражать цели ночью уверенно. Этот способ здорово помог мне в полку, когда уже я сам учил солдат стрельбе ночью. 

В училище всё учили делать как на войне, без скидок на мирное время. 
Самым долгожданным событием на первом курсе был конечно же отпуск. 
Как нам не терпелось попасть домой, нельзя выразить словами. Большинство из нас не отрывались на долго из отчего дома, а тут больше года не видеть родные места и самых близких! Готовы были ради короткого свидания с малой Родиной своротить горы, пожертвовать многим. Курсанты, родители которых жили в европейской части страны, ехали (как мой друг по училищу Коля Заборин) по 12 суток в один конец в общем вагоне пассажирского поезда, а пробыв дома меньше недели, ехали обратно. 

Но было еще одно препятствие на пути в отпуск: сдача всех зачетов и особенно по физической подготовке. Чаще всего буквальным препятствием становился спортивный снаряд «конь». Все знают, что, если в начале освоения этого своенравного «животного» кого-то постигнет неудачное приземление «пятой» точкой на самый конец снаряда, появляется стойкий инстинкт не преодоления. Вот такое случилось со мной, что только не делал, ничего не получалось. Кросс бегал в числе первых, на других снарядах работал нормально, а тут такая незадача. Командир взвода поступил кардинально - положил на дальний конец «коня» лист бумаги и сказал, что это отпускной билет, прыгнешь, твой, не сможешь будешь прыгать в училище, пока не научишься. Не знаю, как я перелетел этого «коня», но тут же уже спокойно снова сделал это и все больше проблем с «конем» не было, хотя при сдаче выпускного экзамена я перестарался и пролетел над конем так высоко, что не достал его руками. Правда, комиссия поставила мне «5». 

В училище мы пристрастились к театру, тем более что до этого у почти всех курсантов не было возможности посещать его. Билеты стоили недорого, театр был недалеко от училища и большинство курсантов в увольнение шли в театр. Было правда одно «но», спектакль вечером заканчивался в 23 часа и в это же время заканчивались наши увольнительные, поэтому в 22.45 все курсанты в зале вдруг вставали и пробирались к выходу. Естественно, зрители были недовольны нашей невоспитанностью, я уж молчу о тех девушках, которые пришли в театр с курсантами. А вся толпа курсантов, на ходу одевая шинели, мчалась по переулкам в училище, больше напоминая своим топотом конную армию, чтобы не позже 23-х предстать перед дежурным по училищу. Правда, генерал Бондаренко изменил потом порядок увольнения и в субботу увольнение было до 01ч., а в воскресенье до 24-х., поэтому курсанты могли не только досмотреть спектакль, но и проводить подруг домой. 

Продолжение следует...
Просмотров: 42 | Добавил: dvocu | Дата: 23.03.2018 | Комментарии (0)

Рассказ под названием "Исповедь неудавшегося пехотинца" - это своего рода уникальная биографическая работа, с теплотой и гордостью характеризующая отношение выпускников-дальневосточников к своему учебному заведению, которое дало дорогу в жизнь. 
У всех она складывается по разному, вот и в этих мемуарах читатель увидит, как иногда бывает... 
P.S. Орфография и стиль автора сохранены. Полный текст можно будет скачать с ресурса через некоторое время.


Иванов Н.В. «Исповедь неудавшегося пехотинца».
Часть 2. Продолжение.

Дальше все как в тумане - дорога в госпиталь, первая помощь. На мое счастье дежурил опытный хирург, фронтовик, много видевший обожженных танкистов и применил простое, но действенное лечение, на мои руки накладывали пропитанные спиртом салфетки, которые снимали и боль, и жжение. Дней через 15 я был выписан с новой розовой кожей на руках, к счастью без рубцов, которые бывают после ожогов и прибыл в училище. 
  
По прибытии из госпиталя меня обвинили в поджог, как потом выяснилось подсуетился Гиммельфарб, и только показания двух других курсантов помогли установить истину. Забегая вперед, скажу, что этот курсант каждый год приносил какое-нибудь неожиданное происшествие. На втором курсе при преодолении полосы препятствия он умудрился напороться на штык. На третьем «сумел» прострелил себе ладонь холостым патроном. А первый курс он начал с неумышленного поджога штаба, а закончил его вообще чуть не убийством командира взвода на стрельбище. 
  
Дело было так. 

Гиммельфарба назначили сигнальщиком на стрельбах. Задача проще некуда - выпустить из винтовочного гранатомета ракету для подачи сигнала о снятии оцепления. Делалось это просто, на ствол карабина СКС навинчивался гранатомет, представляющий короткую трубу с внутренними нарезами, затем туда вставлялась ракета, представляющая небольшой цилиндр с выступами, входящими в нарезы. В патронник вставляли холостой патрон и при выстреле пороховые газы выбрасывали ракету, одновременно поджигая пороховой двигатель ракеты, который забрасывал ее по сравнению с обычными ракетами очень высоко и только на высоте загоралась сама осветительная ракета. 

У Гиммельфарба, как всегда, потерялся холостой патрон, и он недолго думая вытащил пулю из боевого патрона и вставил его в патронник, нажал спуск, но выстрела не произошло, раздалось тихое шипение и через некоторое время из гранатомета медленно выползла ракета и тут же упала к ногам горе стрелка. В хвосте ракеты тлел огонек. Только «изобретатель» хотел наступить сапогом на тлеющую ракету, как она вдруг резко двинулась вперед. Сделала на земле круг и взвизгнув ракета метнулась прямо на командира взвода, вышедшего из-за домика. Спасла офицера его отличная реакция, он успел отклониться. Правда несколько минут, он не мог ничего сказать, а только сглатывал. Первым словом командира было: 
- «Кто»? 
Гиммельфарб не мог говорить гораздо дольше командира, смог лишь поднять дрожащую руку, на что последовала такая череда меняющихся наказаний: 
  
- «Два наряда, три наряда, двое суток ареста»!!! 

В дальнейшем, к большому сожалению судьба оказалась жестокой к Гиммельфарбу. После окончания училища он попал служить в ВДВ. Однажды вне службы, будучи в гражданской одежде он пытался разнять драку между десантниками и местными парнями и получил смертельный удар ножом. 

Перед началом учебного года нас распределили по ротам, взводам и отделениям. Почему-то тогда все роты были смешанными, в них были взводы первого, второго и третьего курсов, то есть по принципу комплектования курсантский батальон ничем не отличался от пехотного в войска. Командирами отделений вначале у нас были курсанты второго курса, которые много с нами возились, хотя времени на это у них было мало, так как общение проходило после занятий. Хочется особо отметить добрые, товарищеские отношения со стороны старшекурсников, никаких «дедовщины» не было и в помине. Старшиной нашей третьей роты был третьекурсник, белорус, представляющийся так: 

- «Старрр..рр..шина трр..ретьей ррр..рроты старрр..ршина Ворр..рробей!» 
  
Ему кстати я обязан пониманием сущности воинской дисциплины, которое пронес через все тридцать лет службы в армии. А дело было так. Перед построением на обед я увидел, что мои сапоги в пыли и их нужно почистить, старшина всегда проверял чистоту сапог на построениях. Схватив щетку, я выскочил на лестничную площадку, хотя место для чистки было на первом этаже, решил смахнуть пыль здесь, на втором. Только махнул щеткой как увидел перед лицом блестящие сапоги и подняв голову, старшину, все понятно, сбегал вниз почистил сапоги и успел к построению. 

После обеда перед строем роты старшина объявил мне два наряда на работу, вручил лопату и показал на улице два места под ямы для столбов, определив их размеры и время - один час на яму. Предупредив что, если не уложусь в это время, то получу еще взыскание. 
В поте лица я еле успел за этот час, пока кстати мои товарищи спали в казарме, вырыть одну яму и доложить старшине, который проверил как я выполнил работу. На следующий день я вырыл вторую яму и запомнил на всю оставшуюся жизнь - ЛУЧШЕ ВСЕГО ДЕЛАТЬ ЛЮБОЕ ДЕЛО ОДИН РАЗ КАК ПОЛОЖЕНО, ЧЕМ ПОВТОРЯТЬ ВСЕ ДО БЕСКОНЕЧНОСТИ. К слову за тридцать лет службы я имел только одно взыскание в приказе, о чем расскажу позже. 

С началом учебного года к нам пришел командир взвода - старший лейтенант Захаров. Среднего роста, плотного телосложения, спокойный, немногословный и требовательный. Он был примером для нас во всем, образцово выполнял строевые приемы, безукоризненно показывал упражнения на спортивных снарядах, отлично стрелял из всех видов стрелкового оружия. В общем, образец строевого офицера. Он, не считаясь со временем, постоянно, со спокойной требовательностью формировал из нас военных людей. Он был с нами постоянно, нам вначале казалось, что он и живет в казарме. Вот он присутствует на отбое и проснувшись утром мы опять видели его. Обязательно присутствовал на занятиях, которые проводили преподаватели, вместе с нами бегал зарядки и кроссы. Когда у нас были занятия на стрельбище и на взвод выделялась грузовая автомашина, но мы никогда на ней не ездили, грузили на нее мишени, а сами во главе с командиром взвода в полном снаряжении бежали на стрельбище. На окраине города был асфальтовый завод, мы останавливались и набирали в вещмешки килограмм по 15-20 песка и продолжали бег, по пути развертываясь в боевой порядок по командам: 

- «Противник слева!!!» 

- «Противник справа!!!» 
  
Когда прибегали на стрельбище, от нас валил пар, и сразу же начинались уже сами занятия по огневой подготовке. Захаров принципиально никогда не надевал перчатки и не опускал клапана шапки, того же требовал и от нас, постепенно приучая нас делать все голыми руками. На обратном пути все повторялось в обратном порядке, на асфальтовом заводе выгружали песок и налегке, бегом возвращались в училище. 

После таких нагрузок хотелось только поесть и поспать, второе даже сильнее, поэтому отбой ждали с нетерпением и засыпали только, коснувшись головой подушки. Постепенно мы втягивались в «курсантскую жизнь». Спокойнее переносили реальные тяготы и лишения, хотя надо сказать не все выдерживали и под разными предлогами отчислялись. 
  
Прошел год, наш взвод по всем предметам занял первое место в училище, наш взводный стал ротным и получил капитана. Я его считаю первым моим военным учителем и наставником, которому я часто подражал потом, когда сам командовал взводом и часто вспоминал по-человечески с теплотой. 

В память врезался мой первый учебный день. Все училище выехало на полигон и там нам курсанты старших курсов продемонстрировали стрельбу из всех видов оружия. Стреляли из карабинов, автоматов, ручных, ротных и станковых, и счетверенных зенитных пулеметов, из безоткатного орудия, больно ударившего по ушам. Но больше всего меня поразила стрельба из противотанкового гранатомета. В момент выстрела мне показалось что курсант с гранатометом на плече взорвался, такой клуб черного дыма вспыхнул на том месте где он стоял, но, когда дым рассеялся было видно, что все в порядке и курсант улыбается и трясет головой. 

Нет, подумал я тогда, лучше из этой трубы не стрелять, но судьбу не обманешь, стал я во взводе штатным гранатометчиком и настрелялся из него на всю оставшуюся жизнь. Мало того уже в полку, узнав про мою курсантскую специальность, меня назначили перед проверкой тренировать всех гранатометчиков полка. 

Первый месяц учебы был состоял в основном из строевой подготовки, изучения карабина СКС и уставов ВС. Все эти занятия проводил командир взвода и мы скоро поняли разницу в методике преподавания в школе и в училище. Если в школе на уроке все слушали учителя в пол-уха, то здесь командир взвода сразу видел кто невнимательно слушал и приказывал повторить. После второго замечания следовало взыскание. Тяжелее всего давалась строевая подготовка, после нее мы валились с ног, но до сих пор в ушах замечания, типа:

- «Иванов! Вам берданку на плечо и котомку за спину и готовый Дерсу Узала в тайге! Что вы горбатитесь! Выше голову!» 

Постоянная требовательность командира взвода сделала свое дело, на всю жизнь осталась строевая выправка у всех, кто был в нашем взводе. Через месяц, сдав зачеты по уставам и выстрелив три патрона из СКС, в будничной обстановке в казарме мы приняли военную присягу. 
После присяги к строевой и уставам прибавились все занятия с преподавателями по всем предметам, согласно курса обучения курсантов военного училища. 

Я всегда с теплотой вспоминаю наших преподавателей училища. Участники войны, с боевыми орденами, непререкаемым авторитетом, вместе с тем тактичные и интеллигентные люди, не смотря на пережитое ими.

За все время учебы я ни разу не слышал ни от командиров, ни от преподавателей мата, ни разу! Особенно выделялись своими педагогическими талантами такие начальники циклов как подполковник Малик (артиллерийский цикл), мастер спорта по стрельбе подполковник Климок (огневой цикл), подполковник Рассомакин (бронетанковый цикл), подполковник Тараканов (топографический цикл). Все они были профессионалами высочайшего класса, получившими свой опыт в реальных боях. 

Так, подполковник Малик, начавший войну лейтенантом командиром артиллерийского взвода, окончил подполковником, командиром отдельного тяжелого артдивизиона РВГК. Награжден 9-ю орденами. Свою любовь к артиллерии он сумел привить и нам, все курсанты практически могли выполнять обязанности любого номера артиллерийского расчета противотанкового орудия, а также подготовить данные для стрельбы из минометов и отстреляться. 

Подполковник Рассомакин начал войну лейтенантом, а окончил подполковником, командиром танкового батальона. Он доходчиво объяснял нам устройство бронетанковой техники, на практических занятиях все курсанты научились уверенно водить танк Т-34, Т-54, бронетранспортеры БТР-152, БТР-40, мотоцикл М-72, автомобили Газ-51, ЗИС -151.ГАЗ-63. 

Подполковник Тараканов преподавал топографию так, что я до сих пор легко могу по карте выбрать маршрут движения, сделать привязку к местности, определить сектора обстрела и т.д. Знание топографии очень пригодилось в полку, так как командовал я взводом разведки и на марше был всегда впереди. 

Продолжение следует...
Просмотров: 42 | Добавил: dvocu | Дата: 22.03.2018 | Комментарии (0)

1 2 3 ... 25 26 »