Проект в TWITTER и Яндексе

Виджет Фонда Рокоссовец

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Архив материалов
Уважаемые выпускники и гости нашего ресурса!
Портал "ДальВОКУ.рф" начинает публикацию воспоминаний выпускника Благовещенского военного училища 1958 года подполковника Иванова Николая Васильевича.
Рассказ под названием "Исповедь неудавшегося пехотинца" - это своего рода уникальная биографическая работа, с теплотой и гордостью характеризующая отношение выпускников-дальневосточников к своему учебному заведению, которое дало дорогу в жизнь. 
У всех она складывается по разному, вот и в этих мемуарах читатель увидит, как иногда бывает...
P.S. Орфография и стиль автора сохранены. Полный текст можно будет скачать с ресурса через некоторое время.


Иванов Н.В. «Исповедь неудавшегося пехотинца».
Часть 1. Благовещенское военное училище.

Как быстро летит время: вот уже больше 60 лет прошло с момента моего поступления в Благовещенское военное училище, а в памяти все как будто вчера, а не в 1955 году, с вокзала мы «абитуриенты» добирались с вокзала в училище на автобусе, в жаркий июльский день, много народа с узлами, чемоданами. 

Город Благовещенск на Амуре был глубоко провинциальным, хотя считался областным центром. Пыльные улицы, в большинстве своем не асфальтированные, застроенные деревянными бревенчатыми домами. О былой купеческой славе города напоминала только главная улица, застроена она была кирпичными домами, некогда принадлежавшими тем самым купцам, да выделялись на этом фоне здания драмтеатра, речного училища и дома офицеров и так называемый бывший «Гостиный двор» построенный еще в XIX веке купцами по аналогу «столичного» Санкт-Петербургского. 

Но все это меркло перед главной достопримечательностью города – рекой Амур. Величавая, шириной более километра, не спеша, с достоинством и сознанием своей силы и красоты несла он свои воды в Тихий океан и это зримо ощущалось, хотя до океана были еще тысячи километров, а на обрывистом берегу, где тогда не было тогда никакой набережной и в помине, располагалось Благовещенское военное училище. На другом берегу китайский город Хэйхэ, хотя городом назвать хаотическое нагромождение хибар из фанеры досок и кусков жести, как-то не поворачивался язык, в нем было единственное кирпичное здание, вернее его стены без крыши, окон и дверей. 

Местные жители говорили, что это был у них дом терпимости.  Летом в 1958 году китайцы здание отремонтировали, появилась крыша, рамы в окнах, двери, но в первую же грозу в здание попала молния и все здание вспыхнуло как спичка, несмотря на непрекращающийся ливень, сгорело, божий перст, однако!

На «нашем» берегу жили не богато, прошло всего 10 лет после окончания войны, но на «том» берегу была неприкрытая нищета. На весь город был у них один грузовик ЗИС-5, одна моторная лодка, своими глазами видел бурлаков, тянувших баржу. Иногда правда по Амуру ходили китайские пароходы. Их было два типа одни с огромным колесом сзади, как в фильме «Волга-Волга» другие с колесами по бокам, они были настолько тихоходны, что, появившись из-за поворота реки против течения до следующего поворота шли около часа. Весь пароход от носа до кормы был битком набит людьми, которые внимательно смотрели на наш берег и стоило только поднять в знак приветствия руку, как все на борту начинали неистово махать руками, платками, головными уборами пока пароход не скрывался за следующим поворотом. Очень уважали нас тогда китайцы. В стереотрубу мы потом наблюдали жизнь города более подробно. 

Одно время не могли уяснить одну пикантную подробность маленьких китайчат, для отправления естественных надобностей они не снимали штанишек, не расстегивали ничего, просто присаживались на несколько минут, вставали и бежали дальше. Это так заинтриговало курсантов, что не поленились сбегать и принести увеличивающую в несколько раз насадку для стереотрубы и рассмотрели - оказывается, у китайчат были ширинки, но не спереди, а сзади, и когда они присаживались, ширинка раздвигалась. Все гениальное просто. Также интересно было наблюдать за китайскими лодками. Китаец стоя на носу лодки одновременно греб и управлял одним веслом, как он это умудрялся делать нам не удалось разгадать. 

Забегая вперед, расскажу о помощи, которую оказывала наша страна Китаю, сам видел своими глазами. Когда наступили настоящие морозы и встал Амур, почти каждый день наша улица заполнялась стадами коров, которые передавали китайцам, в ответ китайцы вручали большие фарфоровые вазы, и мы понимали, что у них просто нечем другим «платить», хотя мы нашей стране эти коровы были не лишние. Однажды в один из дней на улице вместо коров выстроилась колонна новеньких Урал-Зис она долго стояла, оказалось, что не хватает китайских шоферов для перегонки на тот берег. Вопрос решили пограничники, допустили-таки наших водителей пригнавших эту колонну, к перегону автомобилей через Амур вместо китайцев.

Само училище произвело на нас впечатление учреждения накануне его закрытия, три пустых старых кирпичных казармы, одна из них была учебным корпусом, а две других пустыми из-за того, что весь личный состав был в летних лагерях, здание похожее на старинный замок, на первом этаже которого был спортивный зал, в котором мы, поступающие, жили, а на втором этаже располагался штаб училища. Вот и всё учебное заведение. Дальше по дороге слева располагалось длинное одноэтажное здание, в котором была швейная мастерская. Ещё дальше двухэтажная столовая, за ней автопарк и парк бронетехники. За казармами, огороженный с трех сторон забором клуб, с покатым полом в зрительном зале с низким потолком, что, впрочем, как выяснилось потом, не смущало ни курсантов, ни многочисленных девчат стремящихся попасть в клуб во что бы то ни стало на танцы, Какими путями они проникали на территорию училища - оставалось загадкой. 
В общем первое впечатление об училище сложилось негативное. Было ощущение какого-то третьесортного, несерьезного заведения и я решил не поступать. Была еще одна причина - я мечтал служить в авиации и только случай помешал мне поступить в авиационное училище. Потому на экзамене по химии я сказал принимающему гражданскому преподавателю что химию не знаю, так как в школе у нас по химии был учитель по совместительству, получил «неуд» и стал собираться домой. 

На другой день майор из учебного отдела построил всех двоечников и повел в учебный корпус, где распределил по соответствующим классам, и попал я снова к тому же преподавателю… Ему я снова стал объяснять, что ничего не знаю. В это время зашел майор, посадил меня в угол и спросил:
- «А формулу воды знаешь?» 
Я не задумываясь ляпнул:
- «H2O»
- Ну вот, а говоришь, что не знаешь!», - обрадовался майор и обращаясь к преподавателю сказал:
- «Ставьте ему тройку, а я с ним отдельно позанимаюсь». 
И выйдя со мной в коридор показал мне свой здоровенный кулак. 

В общем в училище поступили все, даже один старший сержант с 8-ми классами, с условием что окончит 10 классов в вечерней школе. Этот старший сержант которого звали - Семенюк Павел, уже прослуживший 3 года срочной службы и поступивший в училище, и был у нас на первом курсе помкомвзвода, а затем стал на втором курсе старшиной роты. 

Так же без экзаменов в училище были приняты 10 якутов, но уже к концу первого курса остался только один, звали его Ваня, остальные не захотели учиться и были отчислены, а Ваня остался. Он был круглым сиротой и ему просто некуда было ехать, он даже отпуск в училище проводил. И вообще был он интересный и неординарный человек - обладатель шинели, очень красивого оттенка, за которой шла охота у всех, кто уходил в увольнение, сам Ваня в увольнение не ходил. Он со всей ответственность следил, чтобы шинель не потерялась и на вечерней проверке объявлял: 
- Кто брал шинел - поставь на место»! 

После выпуска из училища Ваня первый раз поехал он в отпуск к каким-то дальним родственникам на крайний Север. Потом он рассказывал нам, как добирался до родни, поочередно пересаживаясь с поезда на самолет, с самолета на рейсовый автобус, с автобуса на попутные машины на зимниках, с машин на оленьи упряжки. По пути он оставлял у часто совсем незнакомых людей свой немудреный лейтенантский скарб и переобмундировывался согласно суровой природе крайнего Севера. Так что к добравшись к родственникам из военного на нем остался только один китель с лейтенантскими погонами. 
Своим видом Ваня естественно вызвал сомнение у родни в своем успешном окончании училища:
- «Однако, и штаны должны были дать» - рассуждали якуты. 

На обратном пути Ваня последовательно переодевался в свое обмундирование, благо все было в сохранности и прибыл к месту службы в ЗАБВО через два месяца после выпуска, где мы встретились в одном полку.
После приказа о поступлении в училище нас первым делом постригли. 

В училище был свой парикмахер, он и начал стричь нас, которых было человек 100. Пока мы сдавали экзамены, нами командовал старший лейтенант, которому очень не нравилась в ту пору моя буйная шевелюра. Он говорил мне чтобы я постригся, но я от этого уклонялся, ссылаясь на то, что еще может не поступлю в училище. Он припомнил мне это, взял машинку и простриг полосу от лба до затылка и поставил самым последним в очереди. 

Было немного обидно что выставили бараном, но это была лишь первая обида, пожалуй, самая маленькая в моей службе и жизни. Не буду писать, как нас переодевали в военную форму, через это прошли все, кто служил, осталось в памяти лишь ощущение слишком большой головы без волос и слишком тонкой шеи, которая болталась в воротнике гимнастерки как ..., цветок в проруби.
До начала учебного года нас привлекали на разные хозяйственные работы и меня определили в команду по ремонту помещений штаба. 

В нашей команде из четырех человек был курсант Гиммельфарб, как потом выяснилось - «ходячее ЧП». Покрасив масляной краской стену в коридоре, мы налили в тазик бензин и стали отмывать руки от краски, собираясь на обед. Гиммельфарб же, который руки не испачкал, так как не прикасался к кисти, отошел метра на два, закурил, а спичку случайно бросил в направлении тазика с бензином. Спичка не долетела до тазика, но вспыхнули испарения, а затем бензин в тазике и на наших руках. 

Растерявшийся и перепуганный Гиммельфарб не нашел ничего лучшего как схватить ведро с водой и выплеснуть его на тазик с бензином. Горящий бензин растекся вдоль стены и загорелась краска. Похватав мокрые тряпки, мы втроем начали тушить этот пожар и на счастье нам удалось сбить пламя, виновник же пожара сбежал, как он потом объяснял за пожарниками. Только после этого я взглянул на свои руки и увидел волдыри на кистях рук и почувствовал дикую боль.

Продолжение следует.
Просмотров: 207 | Добавил: dvocu | Дата: 21.03.2018 | Комментарии (0)

Жирнов Иван Алексеевич.
1918 года рождения. Уроженец Кемеровской области. 
Свою военную карьеру начал рядовым красноармейцем в 1938 году в 32-й стрелковой дивизии на Дальнем востоке. 
В мае 1940 года красноармеец Жирнов был отобран кандидатом к поступлению во Владивостокское военно-пехотное училище. 
Досрочно закончив училище в июне 1941 года, лейтенант Жирнов был направлен на должность командира минометного взвода 312-го стрелкового полка 26-й стрелковой дивизии. 
На Западный фронт лейтенант Иван Алексеевич убыл в составе другой 239-й стрелковой дивизии. 
В составе дивизии командир минометного взвода Жирнов 14 ноября 1941 года начала разгрузку на станции Узловая (юго-восточнее Тулы), и фактически с колёс вступил в ожесточённые бои с группировкой генерал-полковника Г. Гудериана – так для молодого лейтенанта началась битва за Москву. 
Он оборонялся зимой 1941 и контр-наступал весной 1942-го уже командуя минометной ротой. 
В 1942-м дважды был ранен, сначала легко, а за тем тяжело на Ржевском выступе.  После излечения в госпитале и пребывания в запасном полку, на долечивание старший лейтенант Жирнов вернулся в апреле 1943-го, на фронт - 1-й Украинский. 
Назначение Иван Алексеевич получил на должность в состав 38-й Армии, с которой он прошел Курскую битву, освобождение Левобережной Украины, форсирование Днепра. Принял участие в Киевской наступательной и Киевской оборонительной операциях, в Житомирско-Бердичевской, Проскуровско-Черновицкой, Львовско-Сандомирской, Карпатско-Дуклинской, Западно-Карпатской и Моравско-Остравской операциях. 
В его УПК (учётно-послужной карте) в графе - "Участие в Отечественной войне" записано (когда, где и сколько врем.) - 11.41-11.05.45.
Завершил свой боевой путь капитан Жирнов в Чехословакии, участвуя в Пражской стратегической операции в мае 1945-го. 
Как воевал Иван Алексеевич говорят представления к награждению: свою первую награду орден «Отечественной войны II степени» он получил в конце 1944-го, после 3-х лет фронтовых будней. 

 
Второй заслуженной наградой стал орден «Красной Звезды»

 
Третьей боевой награды капитан Жирнов был удостоен через 11 дней после капитуляции Германии, ордена «Отечественной войны I степени» за мужество и героизм при освобождении Чехословакии. 

 
Четвертой стала не менее боевая награда «За оборону Москвы», омытая потом и кровью командира минометчика в снегах под Москвой.
Война отгремела, начались демобилизация и сокращение армии, но службу Иван Алексеевич продолжил. 
С учетом ранения, служил на штабных должностях и в Прибалтике, в Одесском округе и закончил вновь на Дальнем Востоке в тыловых частях Тихоокеанского флота. 
В 1960 году (при очередном сокращении 1960-х), 42-ий летний майор Жирнов Иван Алексеевич был уволен в запас и поселился в городе Симферополе, где продолжил мирную жизнь, где работал, растил детей и внуков. 
Просмотров: 220 | Добавил: dvocu | Дата: 10.08.2017 | Комментарии (0)

Евтихов Александр Галактионович. 
1917 года рождения. Уроженец Красноярского края. 
Свою военную карьеру начал в 1938 году курсантом школы младших авиаспециалистов 52-й авиабазы ДВФ. 
В мае 1940 года командир отделения Евтихов был отобран кандидатом к поступлению во Владивостокское военно-пехотное училище. 
16 июня 1941 года лейтенант Евтихов закончил училище и был направлен на должность заместителя командира роты 1187-го стрелкового полка 358-й стрелковой дивизии 4-й Ударной армии в составе которой он убыл на Калининский фронт. Как и сотни молодых командиров лейтенант Евтихов принял свой первый бой защищая Москву в 1941 г. 
И закружила война молодого лейтенанта:
Первое ранение Александр Галактионович получил в январе 1942 г., в начале легкое ранение, но строй не покинул, второе в феврале 1942 г. уже тяжелое.
После излечения в эвакогоспитале, в марте 42-го уже старший лейтенант Евтихов принял под командование ни много ни мало - стрелковый батальон, причем не простой, а 2-й Армейский стрелковый батальон 4-й Ударной. 
В июле Александр Галактионович был вновь ранен. Спустя 2 месяца лечения в госпитале в сентябре 1942-го, уже капитан Евтихов вновь в строю, вновь комбат 1122-го стрелкового полка 334-й стрелковой дивизии той же 4-й Ударной Армии. 
В сентябре 1942 комбат Евтихов был удостоен первой своей боевой награды за бои под Велижем на Ржевском направлении – медали «За отвагу».


Награды капитан был удостоен «по совокупности» как говорится, хотя это и не справедливо.
А в ноябре 1942 г. капитан Евтихов вновь был ранен, на этот раз ранение приковало к лечебным заведениям комбата почти на год и лишь в сентябре 1943 г.  Александр Галактионович Евтихов принял под командование стрелковый батальон в 128-м запасном стрелковом полку 43-й запасной стрелковой дивизии Сибирского ВО, все ещё не оправившись от ранения. 
Эшелон 43-й запасной стрелковой дивизии выдвинулся к фронту. Начальником эшелона был назначен капитан Евтихов, но прибыв на фронт боевой командир был направлен на учебу, как не излечившийся полностью от ранения, на курсы усовершенствования офицерского состава Киевского военного округа. 
Курсы Александр Галактионович закончил в канун Великой Победы и остался служить в Киевском ВО.
Вторая боевая награда была вручена боевому офицеру уже в ноябре 1947 г. за мужество и отвагу в период Великой отечественной войны. В представлении сухими фразами описан подвиг офицера. С точки зрения потомков очень обидно, что опять награда «по совокупности», только представьте «отразил 4 контратаки в течении 3-х дней», да каждая из отраженных атак, достойна своей награды, но таковы были реалии того времени.


Александр Галактионович был представлен к ордену «Отечественной войны II степени», награжден не менее почетным орденом «Красной Звезды».
Поскольку старые раны давали о себе знать и не позволяли продолжать «строевую службу», Александр Галактионович Евтихов продолжил службу во всеобуче, за тем в военкомате Сумской и с 1949 г. в Сахалинской областях, а с 1955-го Курганской области, где в 1958 году в звании подполковник закончил военную карьеру уволившись по болезни из рядов ВС СССР в 41 год от роду. 
Просмотров: 177 | Добавил: dvocu | Дата: 08.08.2017 | Комментарии (0)

« 1 2 3 4 5 ... 26 27 »